ЭПИТАЛАМА

Своей рукой введешь мой уд ослиный

В святой бордель предивной красоты.

Готов поклясться, что от ляжек твоих льдины

Не оторвусь, пока не кончишь ты.

На сладком твороге грудей запечатлю следы,

Беззлобные засосы, ну а средь долины

Прольются слитки спермы из тугой маслины

В лоток старателя — лоток твоей п...ды.

О шлюшка нежная, твой зад краснеть заставит

Любой и сочный, и мясистый плод—

И шар земной, луну без уда не возьмет

Который ведь, прибавит та или убавит.

И ты не скроешь за вуалью сияющих своих очей —

Их темный блеск утопит звезды в бездонном омуте ночей.

И когда уд князя достиг предела возбуждения, Эстель опустила ножки, сказав:

— Мой князь ЭПИТАЛАМА, не допустим, чтобы он плевался в вагоне-рестора­не — что подумают о нас окружающие... Разрешите поблагодарить вас за оказанную Корнелю в последних строках честь. Хотя я и собираюсь уйти из «Комеди-Франсез», все, что касается этого заве­дения, продолжает меня притягивать.

— Ну а что, — спросил Моня, — вы собираетесь делать после того, как сыграете перед Францем-Иосифом?

— Моя мечта, — поведала Эстель, — стать звездой кафешантана.

— Осторожнее, — предупредил Моня.

Темный месье Кларети, который топит звезды будет без конца преследовать вас судебными исками.

— Не твоего ума дело, Моня, лучше прочти-ка мне еще стихов,

перед тем как идти бай-бай.

— Хорошо, — сказал Моня ЭПИТАЛАМА и выдал экспромтом два таких изыс­канных мифологических сонета:


documentbblwyij.html
documentbblxfsr.html
documentbblxncz.html
documentbblxunh.html
documentbblybxp.html
Документ ЭПИТАЛАМА